Таня Гроттер и Болтливый сфинкс - Страница 55


К оглавлению

55

Когда драконы, вытянувшись клином, направились за ними, пепелометчик вновь схватился за свою адскую машинку, однако Людвиг сердито толкнул его локтем. Нет, ну вы видели! Не терпится парню сыграть в ящик! Тут надо иначе, строго по инструкции.

– Дай-ка мне свой зудильник! Свяжись с центром! – велел он боевому магу.

«Людвиг Минелли, магйор. Вступил в неравный бой с русскими магористами, усиленными неполным отделением драконов. Попал под интенсивный обстрел. Вызвал подмогу, которая и задержала магористов», – прикинул он.

Внезапно боевой маг издал горлом предупреждающий звук. Минелли уже протянул за зудильником руку, когда что-то зашевелилось у него на коленях. Он озадаченно посмотрел вниз и увидел мелкого, не крупнее котенка дракончика, старательно выцеливающего его любимые усы. В следующий миг Тангро дохнул – впрочем, весьма скромно, чтобы не опалить кожу, – и усов у Людвига Минелли не стало.

Это было уже слишком. Минелли завопил и ласточкой выпрыгнул из склепа, повиснув на платке-парашюте. Тангро сделал вокруг него круг почета и удалился.

– А без усов вы моложавее! Военное бритье! Поджигаешь щетину, после чего быстро тушишь ее полотенцем, – издали крикнул ему сделавший петлю Ягун.

Людвиг Минелли не прислушивался, что кричит ему этот сумасшедший русский. Покачиваясь на платке-парашюте, он деловито опускался в сугроб, прикидывая:

«Людвиг Минелли, магйор, ранен при попытке героического задержания некромага Клебба и его сообщников. Получил денежное пособие в связи с утратой здоровья и психологическим шоком. Награжден орденом Орла третьей степени. Отправлен в шестимесячный отпуск на Гавайские острова».

Что ж, тоже неплохо! В конце концов, правильно гласит армейская поговорка: не того хвалят, кто заколол вилкой великана, но того, кто упомянул об этом в рапорте.

* * *

Через час Ягун окончательно уверился, что погони за ним и нет. Драконы вели себя спокойно. Тангро, давно настигший их, не захотел лететь в хвосте и пристроился позади Гоярына, как второй дублирующий вожак.

– А Хлепп Шагом-Марш – это сильно! Мощная творческая жилка у парня! – в голосе у играющего комментатора сквозили ревнивые нотки. Он не знал, как Людвиг Минелли любил составлять отчеты, что не могло не развить его способности.

– Он не называл его Хлепп Шагом-Марш! – поправил Ванька.

– А как называл?

– Максимум Хлепп. Шагом-Марш – это уже ты, – поправил его Ванька.

– Что, в самом деле я? – умилился внук Ягге. – То-то я гляжу, что мне понравилось!

– Слушай, прости меня! Я тут все себя грызу! Из-за меня у тебя будут неприятности! – извинился Ванька.

– Неприятности? – не понял Ягун. – Ты о чем?

– Ну как? Мы не подчинились приказу, улетели от склепа Магщества, обстреляли его.

Играющий комментатор возмущенно повернулся к нему всем корпусом.

– Кто обстрелял? Мы? Не искажайте факты, господин маечник! Мы вели себя послушно, как мальчики-зайчики. Не нападали, остановились, когда нас вежливо попросили! Ты только сказал этому усатому: «Поднимите голову!» Команду Гоярыну ты не подавал – во всяком случае, вслух. Придраться можно только к тому, что мы улетели от склепа Магщества, ну и чего дальше? Не знаю, как ты, но я умчался, потому что испугался драконов и полетел звать на помощь маглицию!

– Но тогда получается, что виноваты драконы! Нет, я так не согласен!

– Я тебя умоляю! На драконов никто в Магществе не взбухнет. Себе дороже станет. На Западе полно всяких обществ защиты зверушек. Там муху в кафе газетой прихлопнешь – тебя обвинят в садизме и надругательстве над трупом! Все, тема закрыта, забита гвоздями и завинчена шурупами! – оборвал его Ягун.

Ванька кивнул, хотя и не разделял оптимизма. Флюгер в форме ладони, который комментатор оставил у себя как трофей, продолжал противно верещать, ябеднически указывая на Ваньку кованым пальцем.

В душе у Ваньки все взбунтовалось от обиды. За что? Ему захотелось отобрать у Ягуна эту ладонь и зашвырнуть в первое попавшееся болото. Остановила его лишь мысль, что злиться на глупый прибор бесполезно. Эта настроенная на конкретного человека железка ни в чем не виновата. Она только свидетельство того, что судьба его и судьба Бейбарсова связаны. Яд личности Глеба, впрыснутый в Ваньку зеркалом Тантала, продолжает разъедать его.

Тем временем Ягун, в сознании которого любая забота удерживалась не дольше, чем мокрый обмылок на закругленном краю ванны, уже рассуждал о Лотковой. Это задумавшийся о чем-то Ванька обнаружил не сразу, а лишь когда Ягун был уже где-то на середине фразы.

– …мы с ней оба буки, и это тупик для развития отношений. Надо, чтобы один был бука, а другой, к примеру, бяка. Понимаешь, всякие отношения имеют свою скорость утраты совершенства. Это как новый пылесос. Вначале он такой сияющий, хромированный – прям бы расцеловал и съел. Но вот прошел год, появилась первая царапина. Теперь это просто надежный, довольно новый, спокойно-любимый пылесос. Еще через год спокойно-любимый пылесос превращается в рабочую лошадку, и так до тех пор, пока не докатится до постылой машины.

– Да не лезь ты со своими пылесосами! Ты что, разлюбил Катю? – резко оборвал Ванька.

Его конкретный, не любивший лишних абстракций, слух уловил в путаных рассуждениях Ягуна внутреннюю трещину. Играющий комментатор забеспокоился.

– Ну нет, почему? Я и мизинца ее не стою. Просто чего она все время давит, как танк? Все эти фокусы, истерики… Мне же неприятно. Я ведь могу в сторонку отойти и под гусеницей бутылочку с зажигательной смесью забыть! – сказал он.

55